Интервью с Фредериком Маллем о его аромате Eau de Magnolia

Фредерик Маль рос в окружении парфюмов. Его дед - основатель Christian Dior, мать арт-директор Дома, сотрудничала с легендарным парфюмером Edmond Roudnitska над созданием Eau Sauvage. Работать Маль начал с лаборатории Roure Bertrand, став оценщиком ароматов. Свой собственный бренд Editions de Parfums практически в одиночку он основал в 2000 году, создавая нишу парфюмерного рынка и заставив многих мастеров перейти из лабораторий на передний фронт парфюмерии. Интервью у него брала Бора Квон, журналист Tank Magazine: Бора Квон: Можете ли Вы рассказать о Вашем последнем аромате, Eau de Magnolia?

Фредерик Маль: Я жаждал прозрачности, хотел создать нечто, подобно красивому и нежному роману. Вместе с парфюмером Карлосом Бенаимом мы решили создать воду (Eau) с ароматом магнолии, которая была бы чем-то похожа на наше прошлое общее творение – аромат для дома Jurassic Flower (коврик из каучука с ароматом лаванды, цветов, персика и абрикоса).

Магнолия в основном цитрусовая. Это один из тех необычных цветов, которые не являются ни истинно белыми, подобно жасмину, флердоранжу, лилии или туберозе, ни розовыми, как герань или разнообразные сорта роз.

Мы думали над тем, как найти элемент, который бы расширил цитрусовый аспект магнолии, чтобы получить более сильную связь с кожей, сделать аромат приятным для использования. Но этот элемент должен быть невидимым, таким, чтобы он не выглядел искусственно добавленным к цветку. Ведь сложность при работе с цветком, прозрачным как магнолия, - это то, что заметным становится буквально все, что вы к нему добавляете. Поэтому нужно создавать определенную цепочку составных.

Eau de Magnolia - это много лимона, бергамота, и более красочного грейпфрута, имеющего травянистый эффект и намеки на персик и абрикос, чтобы придать аромату больше сочности.

То, что мы сделали, было прикреплением нескольких нот к грейпфруту (можно сказать, что это уловка старого парфюмера, естественное дополнение к нему), с капелькой мускуса. Наше творение - совершенно четкое во всех деталях и прекрасно дозировано, уводя нас от лимона к более тяжелым цитрусовым, легким фруктам, лесу и, наконец, к дубовому мху, который является самым тяжелым из группы. В результате получилась очень утонченная и немного феминизированная Вода.

БК: Это звучит так, будто аромат находится на полпути к шипру, но не прошел весь путь.

ФМ: Вы совершенно правы. Его можно сравнить с современной версией Eau De Rochas и других ароматов 1970-х. Это та форма создания, к которой мы вернулись.

БК: Этот цитрусовый аромат не является одеколоном?

ФМ: Он цитрусовый, с сердцем, основанным на классическом одеколоне, даже если сегодня люди называют этот стиль Eau. В нем присутствуют очень чистые цитрусовые ноты, есть хрустящие современные пачули, являющиеся второй нотой сердца, и дубовый мох без кофеина, согласно современным правилам.

БК: Получается, что это не глубокий, земной, "реальный" дубовый мох?

ФМ: Мы должны были избавиться от основных аллергенов дубового мха хлоратранола и атранола, о которых много чего писали. Всем пришлось менять качество дубового мха, и я тоже много над этим работал, как и Карлос. Так что если добавить немного молекулы veramoss и сосредоточиться немного больше на дубовом мхе, вы даже не заметите подмены. Это подобно очень хорошему кофе, но без кофеина. Так и наш мох - он по-прежнему будет дубовым мхом.

БК: Когда несколько лет назад был поднят вопрос дубового мха как аллергена, это сразу стало горячей и обсуждаемой темой. Люди боялись, что их любимые ароматы могут измениться.

ФМ: Международная парфюмерная ассоциация (IFRA) работает уже 48 лет, и медленно, но верно сделанные ею выводы получали все больше силы. Они изучали влияние ароматических химических веществ в различных областях и начали с влияния химических веществ на поверхность кожи, а затем и на другие органы.

Они изучали биологическое разложение химических веществ, а теперь занялись аллергенами. Советы по ограничениям определенных компонентов становятся все более и более жесткими. Хуже всего то, что предупреждения начались в качестве рекомендаций, а затем Европа приняла их в качестве закона.

Промышленность и многие парфюмерные дома, которые ничего не меняли в течение 48 лет, поскольку не имели для этого специалистов или ресурсов, оказались в ловушке. Вот так были убиты некоторые классические ароматы - они изменились, можно сказать, до неузнаваемости, потому, что так было необходимо.

Это весьма неприятная тема. Есть некоторые виды сырья, которые легко заменить, но есть такие, которые поменять невозможно. Если бы запретили использовать туберозу, пришлось бы перестать выпускать Carnal Flower, потому что я не знаю, как делать его без туберозы.

БК: Люди любят цепляться за знакомые вещи, им кажется, что в прошлом все было намного лучше. Поэтому и постоянно говорят о винтажах и восхваляют старые ингредиенты, подобно нитро мускусу и настоящему цибетину.

ФМ: Мои первые шаги в парфюмерии начались с лаборатории, где были созданы многие из классических ароматов. Моей близкой подругой тогда была знаменитая во Франции актриса, которая утверждала, что Fracas уже не тот, что был. Ее мать пахла Fracas и была неотразимой, и актриса настаивала на этом до тех пор, пока, наконец, я не сказал ей, что если она хочет, я могу сделать специально для нее настоящий Fracas, потому что знаю, где взять оригинальную формулу. Пошел к одному из старших техников лаборатории и попросил сделать для меня немного желаемого аромата.

Он содержал цибетин и еще множество не политкорректных вещей. Так я получил флакон 100-процентного Fracas, Понюхав его, моя подруга воскликнула, что это вовсе не то, чем пахла ее маман. «Реальный Fracas был намного лучше, чем ЭТО», - доказывала она, сделав вокруг этого целую шумиху.

Этот случай показал мне, что люди идеализируют свои воспоминания таким образом, что прошлое всегда кажется намного лучше. У нее в руках был настоящий Fracas, но она не смогла его узнать. Так что подобное восприятие парфюмов - это отнюдь не регулирование IFRA.