Gustave Eiffel Bois de Panama

Красивейший фужер, ближе к мужскому. Но и на мне полупшиком слышится великолепно. Ассоциация перенесла меня в старый вагон поезда. Ну, знаете, такой, как показывают в фильмах про убийство в Восточном экспрессе. Вагон-ресторан. Идешь вдоль, и вдруг останавливаешься в проходе, так как от седовласого, степенного джентльмена за столиком слева пахнет невыносимо приятно. И только поэтому он обворожителен. И ты стоишь, и не знаешь, что делать. Потому что вступить в разговор - немыслимо. А идти дальше - нет никакого смысла. Там - ничего нет. Этот аромат знаем только мы двое. И джентльмен, походу, тоже это знает. Он так неприлично поднимает вилочку с маслинкой, что ты понимаешь: он видит тебя насквозь. С твоими тайнами и детьми. С бывшей собакой и почему-то увядшей на днях орхидеей. С поисками смысла и нелепыми подругами. И вот дальше... А дальше я не знаааааю.