Слушая на блоттере и на коже не верится, что оба запаха одного происхождения. На бумаге (или одежде) он интригующий и по-девичьи хищный. Напрашивается надеть его на свидание. Ранний вечер, позднее лето. На провинциальных кладбищенских задворках, свесив ноги с деревянного забора, набоковская нимфетка встречает благородными белыми цветами (чувствую жасмин и ещё что-то белое; наверное, орхидею), ненавязчивой тросниковой сластинкой, прохладой и неопределимой горечью, вслушиваясь в которую не заметишь, как раскрывается дурман, заявляя права на ночь. На тёплой коже в тёплую погоду раскрылся.. как нечто совершенно иное. С наскока берёт медово-сладкий дурман, за которым прячется плющевой сироп. Потом проявляет себя фруктовость - переспевший виноград на грани белого вина, цитрусовая горечь. Свежесть походит на хоть и сильный, но тёплый ветер. Это - беззаботная ранняя осень, возвращения из школы знакомыми до боли тропами, провожающие темные силуэты фонарных столбов перед безоблачным красным небом. Не резкий и не удушливый. Почти нательный, для себя и своего ближайшего собеседника. На коже пары пшиков хватает на 2-3 часа. На одежде 4-6 часов в своём исконном состоянии, а бледная сладко-цветочная тень будет преследовать до стирки.
Респектів: 1
